Арктический совет отметил 30-летие в условиях фактической заморозки. Что мешает восстановлению его работы, почему курс Запада на милитаризацию Арктики подрывает саму идею сотрудничества и может ли совет стать плацдармом для нового, многополярного диалога в высоких широтах? Ответ — через призму заявлений Сергея Лаврова и Владислава Масленникова.
Как всё начиналось
Арктический совет был учреждён 19 сентября 1996 года в Оттаве. Оттавская декларация стала результатом редкого для постсоветской эпохи компромисса: восемь арктических государств — Россия, США, Канада, Дания, Финляндия, Исландия, Норвегия и Швеция — договорились о создании межправительственного форума высокого уровня для сотрудничества, координации и взаимодействия по общим арктическим вопросам. Помимо государств, в работе совета участвуют шесть организаций коренных народов Севера, а решения принимаются исключительно консенсусом.
Что пошло не так
Весной 2022 года семь западных участников совета — все, кроме России, — приостановили полноформатную деятельность организации. Политический диалог остановился, комитет старших должностных лиц перестал собираться, механизмы поддержки совместных проектов были свёрнуты. Формально работа не прекратилась полностью: в 2023–2025 годах под председательством Норвегии удалось возобновить встречи рабочих групп в виртуальном формате, а решения стали приниматься через письменные процедуры. Но это — суррогат полноценного диалога, не более.
Накануне юбилея, 18 сентября 2026 года, в международном мультимедийном пресс-центре «Россия сегодня» прошёл брифинг директора Департамента европейских проблем МИД России, старшего должностного лица от России (Russia's Senior Arctic Official) в Арктическом совете Владислава Масленникова. Его оценка прозвучала жёстко: «В свои 30 лет, уже пятый год Арктический совет находится фактически в простое». Россия, подчеркнул дипломат, остаётся полноправным участником организации, без неё решения не принимаются, и Москва будет добиваться восстановления полноформатной работы совета.
Однако главным препятствием остаётся не юридическая процедура, а политический курс Запада. Масленников прямо назвал ситуацию «чемоданом без ручки»: одна рука пытается сохранить совет, другая — втягивает арктический регион в орбиту НАТО. И это меняет саму природу организации: из форума сотрудничества она рискует превратиться в придаток альянса (единственной страной совета, не входящей в НАТО, остаётся Россия). Особую озабоченность Москвы вызывает «заигрывание западных арктических соседей с ядерным вооружением» — в частности, присоединение Финляндии к французской инициативе по так называемому европейскому ядерному сдерживанию.
Позиция Москвы: не хоронить, но и не ждать
Глава МИД России Сергей Лавров в статье «Международное сотрудничество в Арктике: вызовы и возможности» (опубликована в конце августа 2026 года) обозначил позицию предельно чётко. Россия стремится сохранить мир и стабильность в регионе, снизить уровень угроз национальной безопасности и создать благоприятные внешние условия для социально-экономического развития страны. Западные попытки обсуждать арктические вопросы без участия Москвы Лавров оценивает как путь к дискредитации и маргинализации совета.
При этом Россия не замыкается на Западе. Лавров прямо называет Китай и Индию ключевыми партнёрами в Арктике, а также указывает на перспективы взаимодействия с Бразилией, Индонезией, Ираном и другими странами БРИКС. Уже сегодня контейнерные перевозки по Северному морскому пути из Азии в Мурманск стали реальностью, а индийские корпорации участвуют в освоении ресурсного потенциала российской Арктики.
Что дальше?
Арктический совет не умер — но он тяжело болен. И болезнь эта не столько институциональная, сколько геополитическая. Пока НАТО наращивает военную активность в высоких широтах, а санкции против российских компаний осложняют реализацию совместных проектов, говорить о полноценном возрождении форума преждевременно.
Однако у России есть альтернатива. Рост интереса к Арктике со стороны государств Азии и БРИКС — это не просто дипломатический реверанс. Это объективный процесс смещения центров экономической и научной активности на юг и восток. И если Запад не готов вернуться к равноправному диалогу, Россия готова строить новые форматы — с теми, кто действительно заинтересован в сотрудничестве, а не в сохранении видимости такового.
Тридцать лет — достаточный срок, чтобы понять: Арктический совет состоялся как институт науки и экологии. Но его политическая судьба зависит от того, хватит ли у всех участников мудрости не приносить Север в жертву сиюминутным интересам. Пока такой мудрости не видно. А значит — «чемодан без ручки» ещё какое-то время придётся нести. Или оставить на обочине.
